Великий Дмитрий Алексеевич
Москва
Moscow
Шарапченко Софья Олеговна - к.б.н., научный сотрудник отдела регуляторных механизмов в трансплантологии
123182, Москва, ул. Щукинская, д. 1
Sofia О. Sharapchenko
1, Shchukinskaya str., Moscow, 123182
Гичкун Ольга Евгеньевна
Москва
Moscow
Столяревич Екатерина Сергеевна
Москва
Moscow
Сайдулаев Джабраил Азизович
Москва
Moscow
Особливая Мария Александровна
Москва
Moscow
Мамедова Анастасия Алексеевна
Москва
Moscow
Шевченко Ольга Павловна
Москва
Moscow
Одной из актуальных задач современной трансплантологии остается поиск методов малоинвазивной диагностики осложнений, возникающих у реципиентов после трансплантации солидных органов. Профиброгенный фактор галектин-3 относится к числу потенциальных индикаторов таких осложнений. Предполагается возможность его участия в процессах регуляции при физиологических и патологических состояниях, особое значение галектин-3 имеет при развитии заболеваний, связанных с хроническим воспалением и фиброзом.
Цель: оценка прогностической значимости галектина-3, определяемого в сыворотке крови реципиентов, при патологии трансплантированной почки.
Материалы и методы. В исследование включены 138 реципиентов почки в возрасте от 5 до 68 лет и группа здоровых лиц (n = 11). Определение уровня галектина-3 осуществлялось в сыворотке крови реципиентов иммуноферментным методом.
Результаты. Среди реципиентов почки у 91 пациента была выявлена дисфункция трансплантированной почки по лабораторным и клиническим данным, что послужило показанием к выполнению биопсии трансплантата с морфологическим исследованием образцов. У реципиентов почки уровень галектина-3 достоверно отличался и был выше, чем у здоровых лиц, p = 0,017; не коррелировал с большинством параметров анализа крови, однако имела место обратная корреляция с СКФ трансплантата (r = –0,174; p = 0,043). Уровень галектина-3 не зависел от концентрации такролимуса в крови реципиентов. У реципиентов почки с дисфункцией трансплантата при сравнении с реципиентами без таковой имели место значимо более высокие уровни галектина-3 (р = 0,0003). Сравнительный анализ достоверно показал более высокие уровни галектина-3 у реципиентов с ACR (р = 0,005), AMR (р = 0,016) и СNI-нефротоксичностью (р = 0,006) в сравнении с реципиентами без дисфункции. Отмечена тенденция более высокого уровня галектина-3 у реципиентов с признаками нефротоксичности ингибиторов кальциневрина по сравнению с реципиентами с дисфункцией трансплантата другой этиологии (р = 0,08). У реципиентов почки с уровнем галектина-3, превышающим рассчитанное пороговое значение 7,63 нг/мл, риск развития хронической дисфункции трансплантата и/или потребности в гемодиализе в 2,89 раза выше по сравнению с остальными реципиентами почки (RR = 2,89 ± 0,46 [95% ДИ 1,17–7,11]) при показателях чувствительности 76,2% и специфичности 56,1% теста.
Заключение. Пороговый уровень галектина-3 в сыворотке крови реципиентов почки может рассматриваться в качестве прогностического индикатора в отношении развития неблагоприятного исхода состояния трансплантата (хроническая дисфункция трансплантата и/или потребность в заместительной почечной терапии).
One of the most pressing issues in contemporary transplantology is the ongoing search for less invasive methods that would identify potential complications that recipients of solid organ transplants may encounter. Profibrogenic factor galectin-3 (Gal-3) is a potential marker of such complications. It is presumed that it may be involved in regulatory processes in both physiological and pathological conditions; Gal-3 is of particular importance in diseases associated with chronic inflammation and fibrosis.
Objective: to assess the predictive significance of Gal-3, determined in the recipients’ serum, in the pathology of a transplanted kidney.
Materials and methods. The study included 138 kidney recipients aged from 5 to 68 years and a group of healthy individuals (n = 11). Recipients’ serum Gal-3 levels were measured by immunoenzymatic method.
Results. Among the kidney recipients, 91 patients had kidney graft dysfunction according to laboratory and clinical data, which served as an indication to perform a graft biopsy with morphologic examination of the samples. In kidney recipients, Gal-3 levels were significantly different and higher than in healthy individuals, p = 0.017; it did not correlate with most blood test parameters, but there was an inverse correlation with graft glomerular filtration rate (GFR) (r = –0.174; p = 0.043). Recipients’ Gal-3 levels were independent of their tacrolimus blood levels. Kidney recipients with graft dysfunction had considerably higher Gal-3 levels (p = 0.0003) compared to those without. Comparative analysis significantly showed higher Gal-3 concentrations in recipients with acute cellular rejection (ACR, p = 0.005), antibody-mediated rejection (AMR, p = 0.016) and сalcineurin inhibitor (CNI) nephrotoxicity (p = 0.006) compared to recipients without dysfunction. Recipients with signs of CNI nephrotoxicity tended to have higher Gal-3 levels when compared to recipients with graft dysfunction of other etiology (p = 0.08). Kidney recipients with Gal-3 levels above the calculated threshold value of 7.63 ng/mL had a 2.89-fold higher risk of developing chronic graft dysfunction and/or requiring hemodialysis compared with the rest of the kidney recipients (RR = 2.89 ± 0.46 [95% CI 1.17–7.11]), with 76.2% sensitivity and 56.1% specificity of the test.
Conclusion. The threshold serum Gal-3 level in kidney recipients can be considered a predictor of an unfavorable graft outcome (chronic graft dysfunction and/or a need for renal replacement therapy).
The authors declare that there are no conflicts of interest present.